![](https://jnews.ge/wp-content/uploads/evroparlament.jpg)
О перспективах Грузии в новых реалиях геополитики, об изменениях в Армении и роли Китая в региональной политике JNEWS побеседовал с Георгием Бадридзе, старшим научным сотрудником Грузинского фонда стратегических и международных исследований (Фонд Рондели), бывшим послом Грузии в Великобритании.
– Что изменилось в геополитике начиная с 2020 года?
– Мы должны говорить об изменениях со стороны власти, со стороны правящей партии. Изменений много, в том числе объективных, но главное изменение для Грузии – это решение господина Иванишвили об изменении курса на интеграцию в ЕС, так как продолжение демократичных реформ противоречат его интересам по сохранению власти. Очень многое изменилось, люди задаются вопросом, зачем Иванишвили и его правящей партии надо было возвращать политический процесс по “закону об иностранном влиянии”. Обычно я слышу два объяснения. Одно основывается на геополитических изменениях на Южном Кавказе. Несмотря на то, что Россия рассматривает Иванишвили и “Грузинскую мечту” как, ну если не соратника и союзника, то хотя бы сравнительно надежную для неё политическую силу в Грузии. Провести закон через парламент был результатом давления, которому Иванишвили подвергся со стороны Москвы. Давление, чтобы был сделан окончательный выбор. Если это правда, то это может иметь под собой геополитическую основу. Это результат тех изменений, которые мы видим с 2020 года.
– А что изменилось с 2020 года в этой политике?
– Основой влияния России на Южном Кавказе являлась союзница России – Армения. А эти взаимоотношения, в основном, полагались на предоставлении Армении гарантии безопасности со стороны России, взамен на долю суверенитета, которую Армения передала России – это экономический, политический суверенитет. В обмен на это она (ред. – Армения) рассчитывала получить гарантии безопасности, которые она не получила в решающий момент. Из-за этого, совершенно естественно, в Армении начались серьезные рассуждения насчет альтернативы России, насчет разворота в сторону запада, тем более, что народ Армении уже давно определился с тем, что она не очень комфортно чувствует, когда власть не только не демократичная, но и совершенно коррумпированная.
Я не буду удивлен, если в России начали считать, что появился риск потери всего Южного Кавказа. Поскольку в Армении мы наблюдаем как раз процесс реориентации. У Азербайджана особых причин полагаться на Россию нет. Правда, он будет сотрудничать с Россией, но Азербайджану Россия особо не нужна. Для него (ред. – Азербайджана) более серьезным вопросом является доступ на международные рынки и доступ к своему союзнику Турции. В Грузии если этот процесс закончится вот так, как сейчас это выглядит, она может развернуться. Как минимум, оказаться в изоляции даже без формальных гарантий, формальных отношении с Россией, то потеря Армении и Азербайджана для России будет компенсирована контролем над Грузией. Потеря Армении и Азербайджана для России может быть не важна, но контролем над Грузией она может очень серьезно повлиять на свободу выбора и Армении, и Азербайджана.
– В региональной геополитике особое место занимает война в Украине, на Украину возлагается ответственность придерживать Россию и ее амбиции воссоединить постсоветские страны?
– Не только постсоветское пространство будет под большим риском потери той доли суверенитета, которым обладают эти страны. Но эффект, я считаю, будет глобальным. В первую очередь, для нас (ред. – Грузии) это будет означать, что кремль намного активнее будет пытаться подчинить бывшие советские республики своему военному, политическому, экономическому контролю, но последствия будут намного более серьезными и глобальными. Поскольку если окажется, что военным, силовым путем одна страна может разрушить систему отношений, которая основана на правилах, тогда что помешает другим авторитарным, тоталитарным странам или экстремистским группам, террористическим организациям питаться добиваться своих целей вооруженным путем.
– Звучат такие версии, что Грузии Москвой были обещаны возврат Абхазии и Южной Осетии взамен на смену геополитического курса…
– Представители “Грузинской мечты” попытались намекнуть на то, что вместо членства в ЕС мы получим территориальную целостность… На что пришел ответ из Москвы, совершенно четкий, что никаких обещаний вернуть Абхазию в лоно Грузии из Москвы никто не давал, напротив, что Россия сохраняет свою линию по поддержке независимости, несуществующей, но независимости Абхазии и ЮО. Так что эта карта разыграна в предвыборный период не будет. Хотя мы уже видели очень много интересных вещей, когда на черное говорилось белое и на белое говорилось черное. Например “Грузинская мечта” объявила “глобальной партией войны” наших союзников, которые поддерживали независимость Грузии все эти годы, в том числе финансово и политически, и объявили стратегическим союзником Китай, который до сих пор отказывается поддерживать резолюцию по территориальной целостности или по правам грузинских беженцев, а возвращении домой. Кстати спасибо Армении, за то, что она в первый раз поддержала эту резолюцию.
– С чем связано было то, что Армения все же поддержала резолюцию ООН по беженцам?
– Тут два четких фактора, во-первых, появились собственно армянские беженцы, второе – разворот от России в направлении Европы. До сих пор, когда Армения голосовала против этой резолюции, это делалось из-за России, как солидарность с Россией. Теперь это изменилось. Например, совершенно ясно, что Армения пересматривает двухсторонние отношения и в том числе свой статус, например, в ОДКБ и в других российских структурах.
– Возвращаясь к ситуации в Грузии, после принятия закона “об иноагентах”, последовали санкции со стороны США. Грузия разворачивается от прозападного курса, но двигается куда?
– Если эта власть останется и продолжит антизападный курс – это становление Грузии несостоявшимся государством, провинцией России, изолированной, эксплуатируемой китайскими государственными компаниями. Кстати, сотрудничество с Китаем, существует международный опыт, и очень часто ничего хорошего странам, экономически зависящим от Китая, не сулит. Тем более, в Грузии, которую Китай рассматривает сферой влияния России и особенно вкладываться ни экономически, ни политически не собирается. Если даже Китай и будет инвестировать в Анаклию, то вместо Грузии, которая соединяла бы запад с востоком и этим повысила бы собственную ценность для обеих сторон, мы получим китайско-российскую систему контроля. То есть мы будем воротами для Китая и России, вместо того, чтобы быть воротами со стороны запада. Очень многое зависит от того, кто контролирует инфраструктуру и движение товаров и грузов. Я напомню, что в 90-ых годах Россия категорически препятствовала строительству Баку-Тбилиси-Джейхан (ред. – нефтепровод). Проекту, который сделал каспийские ресурсы независимыми от российского влияния.
– Как, впрочем, такой же важный проект, как железная дорога Баку-Тбилиси-Карс, которой мы, местные, не можем пользоваться…
– Мы не можем им пользоваться, Грузия им воспользовалась тем, что она стала более ценным игроком в международных отношениях в конце 90-ых, хотя до этого Грузию как объект интереса на западе вообще не рассматривали. Так что иногда кроме коммерческих есть чисто геополитические соображения. В случае с Китаем, я не уверен насчет коммерческого, но геополитическая ценность Грузии во многом будет ослаблена.