![](https://jnews.ge/wp-content/uploads/kitay-gruzia.jpg)
Как выбирают для себя будущую профессию молодые ребята, которые оканчивают школу и готовятся к взрослой жизни, какие условия существуют для помощи им в выборе профессии, почему иногда выбранные профессии не востребованы на рынке труда Ахалкалаки и почему вместе с нехваткой кадров в разных сферах здесь налицо и также и низкая трудоустроенность населения, об этих вопросах Jnews провёл интервью с абитуриентом Сергеем Манасяном, а также в качестве экспертов поговорил с ректором Госуниверситета Самцхе-Джавахети и с ассистентом координатора Молодёжного центра Ахалкалаки.
– Не всегда абитуриенты выбирают такую профессию, по которой смогут работать после выпуска из университета. Например, многие молодые люди из Ахалкалаки идут учиться на юристов, экономистов, а в районе нужны агрономы. На своем примере, расскажи, чем руководствуются абитуриенты при выборе профессии?
– Я хотел подать на психфак. Мне нравится это, то есть тут я руководствуюсь своими предпочтениями. Я рассматривал российские вузы. Но потом я решил, что даже в России эта профессия не так актуальна, даже в плане заработка.
Психфак четырьмя годами не ограничивается, после этого нужно закончить магистратуру, потом нужно ассистировать профессорам, наблюдать, как они работают, принимают клиентов, и только потом начинать работать.
Я сейчас подал документы в Тбилиси. Я отметил несколько направлений, там есть и клиническая психология, и лечебное дело.
– То есть ты не отказался от сферы, которая тебе нравится?
– Да. Скорее я поменял общую психологию на клиническую. Обычный психолог просто ведет с тобой беседы, а клинический психолог имеет право проводить медикаментозное лечение пациента, но это не психиатр, как многие думают. Клинический психолог более востребован, он может работать в суде, в органах, заниматься психологией служебной деятельности.
– Что стало причиной того, что ты от общей психологии перешел к клинической психологии? Ты ориентировался на востребованность или просто лучше изучил оба направления и выбрал, исходя из большей информированности?
– И то, и то. Клинический психолог более востребован и больше мне по душе, потому что мне нравится, что он теснее связан с медициной. Я изучил обе профессии, что они из себя представляют, где какой заработок, что делает каждый из них, и сделал свой выбор.
“Молодым очень трудно выбирать свою профессию, трудно определиться, найти свое. У них мало информации о том, что подразумевает сама профессия. Надо очень много работать, в том числе нам, университету, тесно сотрудничать со школами. А то иногда наши абитуриенты, по нашим исследованиям, выбирают те профессии, которые нравятся родителям. Это очень большая проблема”.
Мака Беридзе, ректор Самцхе-Джавахетского государственного университета
“Если абитуриент из села, то он, в первую очередь, старается выбрать такую профессию, которая есть в селе. В частности, это школа, в случае парней – хопан, они и не идут учиться. Очень редко, если ребенок хорошо учится и внедрен в неформальное образование, то старается уехать в Тбилиси, чтобы там как-то продвинуться, а так, в моей практике парни реже идут учиться.
В случае города ориентируются на то, что можно на месте делать, сейчас больше стремятся открыть бизнес или учиться в сфере бизнеса, потому что работать на зарплату никому не хочется. Многие могут иметь любимую профессию, но исходя из наших стереотипов, не выбрать ее. Это может быть повар или что-то подобное, что не является стандартом в наших ахалкалакских реалиях.
Если раньше были престижные профессии, юрист, экономист, то сейчас тенденция меняется и студенты выбирают исходя из других соображений”.
Ассистент координатора Молодёжного центра Ахалкалаки, Леля Райсян
– Почему ты передумал поступать в России и решил поступать в Грузии?
– Подумал, что, все-таки, родина, тянет. Очень многие люди вернулись сюда из России. Я подал в Сеченовский, но уже без желания, я уже не хотел, и не прошел. Я был рад, что не прошел.
-Как ты теперь представляешь свою жизнь после учебы? Планируешь ли вернуться?
– Ахалкалаки я люблю, мне тут нравится. Но я всегда представлял, что буду жить в другом месте. Поэтому я думаю, что, все-таки, Тбилиси. Но и возвращение в Ахалкалаки не исключаю, если будут вакансии.
– Как ты думаешь, если вернешься в Ахалкалаки, будешь востребованным специалистом? Сможешь найти работу?
– Я думаю, что да. В Ахалкалаки есть нехватка психологов. Просто здесь нет этой культуры, люди не понимают, что посещать психолога – это нормально. Они не отличают клинического психолога, общего психолога, психиатра. В каждой школе должен быть психолог. Сейчас такой век, что без психолога вообще нельзя.
Со стороны многие говорят, зачем тебе психолог. В Ахалкалаки если парень пойдет на психолога, это уже тема для обсуждений. Еще было давление, что зарплата низкая. Я не обращаю на это внимания.
“К сожалению, у нас в Ахалкалакском корпусе нет большого выбора. Мы пробовали, новые специальности, открывали в Ахалкалаки, но желающих не было. Поэтому сейчас мы ждем, если будут желающие на другие специальности, откроем”.
Мака Беридзе, ректор Самцхе-Джавахетского государственного университета
“Столько профессий, на которые у нас есть спрос, абитуриенты не выбирают, так как боятся рискнуть. Например, у нас нет хороших архитекторов, дизайнеров, гидов. Эта пропасть существует потому, что студенты не видят здесь перспектив. Они хотят обосноваться в больших городах. Работа, которая в других местах дорого оплачивается, у нас стоит копейки. Спрос в случае данных профессий узкий, о нем знают те, кто там работает или как-то с этим связан. А абитуриенты стараются выбрать что-то нейтральное, а не узкие специальности.
У нас нет также ветеринаров, различных врачей, которые раз в месяц приезжают в больницу из Тбилиси, на месте их нет, нет экспертов, которых можно пригласить на тренинги, мы зовем их из других городов, нет агрономов”.
Ассистент координатора Молодёжного центра Ахалкалаки, Леля Райсян
– Как в семье отнеслись к твоему выбору?
– Дома нормально относятся. Они понимают, кто такой психолог и что он делает.
– Как твои сверстники выбирают профессию?
– У многих очень остро стоит вопрос, где они будут жить, где учиться, финансовые вопросы. Многие идут не в этом году, а в следующем. Помимо финансов, у всех, в том числе и у меня, есть неопределенность. Мы не знаем, что хотим от жизни.
“В первую очередь, нужно повышать информированность, чтобы молодые люди знали, что они могут не только у кого-то работать, но и работать на себя, участвовать в разных программах. Есть столько программ, о которых они даже не знают. Также должна быть мотивация, например, человек хочет работать гидом, поэтому власти хотя бы минимально должны развить эту сферу, чтобы у него было желание и возможности в этом направлении работать, а так, если у нас нет туристической инфраструктуры, то как он сможет работать гидом? У человека должна быть минимальная надежда, что если он пойдет учиться 5 лет на гида, то когда вернется, сможет работать”.
Ассистент координатора Молодёжного центра Ахалкалаки, Леля Райсян
– Изучают ли твои сверстники информацию о каждой профессии так же подробно, как ты?
– Нет, это тоже проблема, у них недостаточно информации. Я прочел много книг о психологии. Мне это очень помогло.