После принятия ограничительных законов независимые медиа и неправительственные организации в Грузии столкнулись с серьезными финансовыми и профессиональными вызовами. О том, как сложившая ситуация и ограничения для журналистов и доноров влияют на свободу СМИ, почему поддержка журналистики становится сложнее и какую роль в этом процессе играет гражданское общество, рассуждает менеджер региональных офисов Transparency International Georgia Звиад Коридзе.
— Как изменилась работа грузинских СМИ после принятия новых законов, регулирующих иностранное финансирование и деятельность медиа?
— Те телеканалы и онлайн-издания, которые критически или оппозиционно настроены по отношению к власти, в основном получали поддержку от международных фондов. С помощью законодательных инициатив, принятых в Грузии «Грузинской мечтой», власти смогли перекрыть кислород тем медиа, которые искали важные темы, проводили различные расследования, делали качественные, углубленные репортажи о разных общественных проблемах, стоящих перед грузинским обществом.
Когда кислород перекрывается, у журналистов и медиа остается мало ресурсов для того, чтобы создавать журналистские материалы. Это ощутимо. В последние год-полтора видно, что у многих журналистских объединений нет ресурсов на производство качественного контента. С помощью таких законов правительство смогло противопоставить обществу эти медиа. Особенно в регионах ощущается, что местные жители либо не имеют возможности, либо не имеют желания быть потребителями таких критически настроенных медиа. Это тоже результат.
Мы сразу видим, что очень многие темы, которые сегодня волнуют наше общество, остаются без внимания таких медиа. Очень многие темы остаются без разбора и анализа. И эти темы никогда не появятся на пропагандистских телеканалах и в онлайн-изданиях, которые полностью контролируются «Грузинской мечтой». Но и в других медиа эти темы тоже не появляются.
Очень сильно сузился рекламный рынок. Многие местные компании, работающие на территории Грузии, резко сократили свои рекламные бюджеты. Причем не только на критически настроенных каналах, а вообще. Это повлияло на финансовую устойчивость наших медиакомпаний.
— Сколько средств массовой информации в Грузии прекратили работу за последнее время?
— На общенациональном уровне закрылся телеканал «Мтавари». Очень уменьшился ресурс у телекомпании «Формула». Мы постоянно видим, что закрываются программы и различные передачи. Чуть ли не каждую неделю многие сотрудники канала, публичные лица, которые вели программы или передавали новости, уходят с канала. С другой стороны, на региональном уровне закрылись многие СМИ. Очень тяжело приходится и онлайн-изданиям. Они не закрываются так охотно, как телеканалы, но у них очень мало бюджета и ресурсов, чтобы работать так же масштабно, как они работали до сих пор.
Мы не должны скрывать, что репрессии против Мзии Амаглобели в итоге не воспринимаются как акция против одного человека, против одной женщины, которая в режиме самозащиты сделала то, что сделала. Она дала пощечину не только этому полицейскому, но и всей репрессивной системе. Мы видим, что репрессии направлены не только против Мзии, но и против всей свободной и региональной медиа-сферы. Потому что именно они лучше всех понимали, какую роль играла «Батумелеби» и в каких трудностях она оказалась после этих репрессий против Мзии.
Я помню, как примерно полтора года назад, когда «Грузинская мечта» решила продвигать закон о прозрачности, представители власти по всей Грузии ездили по регионам и объясняли людям, что это не российский закон, а исключительно грузинское законодательство, которое дает людям больше возможностей. Они говорили, что граждане должны прозрачно знать, в чьих руках находятся грузинские медиа и НПО.
Была такая встреча и в Батуми. Главный редактор «Батумелеби» Этери Турадзе тогда сказал Шалве Папуашвили, что ни одно предыдущее правительство Грузии, даже в Аджарии, где тогда было тоталитарное правление клана Абашидзе, не смогло превратить журналистов в активистов.
Потому что такой режим, такие репрессии против свободной медиа-сферы естественным образом журналистов, редакторов и продюсеров критически настроенных каналов превращают в активистов. Журналисты становятся активистами, потому что они должны защищать как свои права, так и права всех граждан.
То, что мы делаем какой-то репортаж, расследование, защищаем какие-то этические стандарты и профессиональные нормы отходит где-то на второй и третий план, потому что на первый план выходит защита прав. И поэтому, если мы внимательно посмотрим на этот процесс, мы увидим, что мы уже теряем высокопрофессиональных и высокоэтичных журналистов.
— Сколько журналистов были вынуждены покинуть Грузию в связи с изменением условий для работы СМИ?
— Многие уехали. Не только уехали из Грузии в другую страну, а многие ушли из профессии. Журналисты уходят именно из профессии, а не только из страны. Это очень болезненный процесс. Потому что, когда у людей уже нет ощущения свободы, ощущения безопасности — как профессиональной, так и личной, — естественно, не все могут выдержать это давление.
— Почему, на ваш взгляд, многие грузинские СМИ оказались не готовы к тем изменениям, которые произошли в последние годы?
— Знаете, к этому общество не было готово. Потому что грузинское общество, когда сделало политический выбор, избрав «Грузинскую мечту», не думало и не считало, что оно выбирает диктатуру. Возможно, что-то им нравилось, что-то им не нравилось. Но такой осознанной позиции у «Грузинской мечты» и лично у Бидзины Иванишвили, что они создают авторитарный режим, естественно, не было.
И когда уже общество и медиа начали осознавать, что этот процесс идет, что он движется в сторону авторитаризма, в сторону диктатуры, они начали давать обществу больше информации, больше объяснений, больше сигналов . Но в каком-то плане это был уже запоздалый процесс. Потому что те пропагандистские месседжи, которые распространяла «Грузинская мечта», к сожалению, сработали.
— Каковы возможные последствия усиления давления на СМИ и организации гражданского общества в Грузии?
— Чем будет чревато то, что мы останемся в условиях диктатуры и будем продолжать борьбу против нее? Какой выбор сделало это общество? Будет ли оно приспосабливаться к авторитаризму и власти Иванишвили или будет бороться против этой авторитарной власти? От этого зависит все.
Естественно, главным союзником и главным помощником общества в этой борьбе являются медиа. Поэтому главный груз, главная тяжесть этого сопротивления как раз ложится на грузинские медиа и грузинский неправительственный сектор. Именно поэтому так активно борется против них власть Иванишвили и «Грузинская мечта». Они считают, что если у этих систем — критически настроенных систем — будет больше свободы, то у общества будет больше ресурсов для борьбы против авторитаризма. Именно это мы сейчас и наблюдаем.
Будем ли мы приспосабливаться к авторитаризму — чего, допустим, я лично не хочу, и у меня нет такого настроя, — или мы будем реально бороться? И чем бороться? Бороться как раз с помощью той информации, тех дискуссий и тех главных тем, которые такие медиа должны предоставлять своему обществу, своей аудитории. Вот это важно. Сейчас мы видим именно эту борьбу. Как и чем все закончится, зависит от прочности и устойчивости общества или от устойчивости вертикальной авторитарной власти Иванишвили. Кто окажется более прочным, кто будет более устойчивым, кто будет более целенаправленным в стремлении изменить общество — от этого зависит будущее.
А у общества есть два варианта. Оно либо будет жить при демократии, либо будет жить при авторитаризме, при диктатуре. Это должно решать наше общество. Это должен решать каждый гражданин для себя. Кто-то скажет: «Я не считаю, что это диктатура». А почему он так говорит? Потому что любая диктатура предоставляет гражданам возможность жить без ощущения ответственности за свои действия. В нашем обществе есть люди, которым очень трудно брать на себя ответственность за свои решения и действия. А когда тебе говорит какой-то представитель власти, какой-то влиятельный государственный деятель: «Я могу взять всю ответственность на себя и освободить тебя от этой ответственности», — конечно, некоторые люди на это соглашаются. Именно так создается определенная электоральная база для диктатуры.
Но есть люди, которые выступают против этого и говорят: «Нет, мы должны сами нести ответственность». И такой аудитории, такому слою общества обязательно нужны хорошие медиа и сильные неправительственные организации. Потому что им нужны союзники. Этот процесс сейчас идет. Власть это хорошо чувствует. Поэтому главная борьба направлена против медиа и против неправительственных организаций: чтобы у них не было финансирования, чтобы у них не было нормальных условий для работы и чтобы против них была направлена вся пропагандистская агрессия и грязь.
