Перспективы завершения войны между Ираном и Израилем/США остаются неопределёнными. Переговорный процесс зашёл в тупик, а стороны продолжают обмениваться жёсткими требованиями. Кто несёт ответственность за срыв диалога и возможен ли новый дипломатический этап — об этом Jnews поговорил c иранистом Арменом Варданяном.
— Почему срываются переговоры между американо-израильским тандемом и Ираном?
— Американская сторона требует, чтобы Иран не только отказался от своей ядерной программы, но и существенно ограничил ракетную программу. США утверждают, что Иран уже достиг уровня, при котором способен производить ракеты дальностью до 2000 км, способные нести боеголовки, а это представляет угрозу безопасности Израиля. Для Ирана такие требования категорически неприемлемы. В Тегеране заявляют, что этот вопрос даже не подлежит обсуждению.
По ядерной программе Иран был готов пойти на определённые уступки — например, ограничить обогащение урана до 5%, что в основном используется в промышленных целях. Однако по вопросу ракетной программы уступать не намерен.
— Есть ли шансы на начало нового дипломатического этапа?
— Думаю, да, но сейчас возникла также проблема в том, что внутри власти тоже есть раскол, и часть являются сторонниками крайних консерваторов и против любых переговоров с США. В таком случае часть внутри власти, председатель меджлиса Мухаммед Али Аббасар и министр иностранных дел Аббас Аракчи, выступают за переговоры. Недавно распространилась информация, что сторонники жёсткой линии, радикалы, военные, Корпус стражей исламской революции, прямо запретили Али Аббасару и Аббасу Аракчи вести переговоры с американской стороной. Это тоже одна проблема, которой раньше не было.
— Когда возникли эти проблемы?
— Эти проблемы проявились в последнее время. Корпус стражей исламской революции, обладающий серьёзным влиянием в системе власти, запретил указанным чиновникам участвовать в переговорах.
Ранее, когда был жив Али Хаменеи, он позволял политическому руководству страны идти на подобные переговоры. Нынешняя власть, люди которые управляют страной занимают более жёсткую и непримиримую позицию и выступают против любых контактов такого рода.
— Кто больше блокирует переговоры — Америка или Иран?
— Проблема исходит с обеих сторон, она не односторонняя. Кроме того, добавился вопрос Ормузского пролива, который ещё больше осложнил ситуацию. Сейчас накопилось столько противоречий и разногласий, что перспективы переговоров пока не просматриваются, хотя нельзя исключать, что в какой-то момент они всё же возобновятся.
— Имеет ли Иран юридическое право ограничивать движение через Ормузский пролив?
— На недавнем заседании Совета безопасности были осуждены действия Ирана, связанные с возможным перекрытием Ормузского пролива. В свою очередь Тегеран заявляет, что не присоединился к соответствующей конвенции ООН и приводит собственные аргументы. С точки зрения международного права это спорный вопрос, однако известно, что международное право нередко нарушается или трактуется по-разному крупными державами.
— Как кризис отражается на Южном Кавказе?
— Прямого серьёзного воздействия нет, однако в экономическом плане в регионе ощущается определённая напряжённость.
На Армению влияние ограниченное, а вот на Азербайджан последствия оказались заметнее после того, как иранские дроны нанесли удар по аэропорту Нахичевани. Сначала реакция Баку была жёсткой, затем риторика смягчилась. Азербайджан также не получил той поддержки, на которую рассчитывал со стороны Турции, и понял, что оказался в непростой ситуации. Поэтому сейчас в определённой степени заинтересован, чтобы на этом этапе отношения с Арменией улучшились, может это окажется странным, но из Баку поступают такие сигналы, а события вокруг Нахичевани сделали Алиева более осторожным.
— Есть ли риски возобновления боевых действий?
— Да, такие риски существуют. Если отсутствует окончательное политическое урегулирование конфликта, вероятность возобновления военных действий всегда сохраняется. Исключать этого нельзя.
