Жесткие меры Пашиняна против оппозиции не дают существенных рычагов влияния. Мнение

Получив меньше голосов, чем ожидалось, потеряв конституционное большинство и столкнувшись с непростой задачей нормализации отношений с Азербайджаном, усугубленной политико-экономическим противостоянием с Россией, Пашинян начал собственную «жесткую» кампанию. Он инициировал процесс «умиротворения» пророссийской оппозиции и ее лидеров, в частности Роберта Кочаряна и Гагика Царукяна, — процесс, законный на бумаге, экономический по форме, но чисто политический по сути. Эта упреждающая мера направлена ​​на нейтрализацию потенциальных оппозиционных восстаний на фоне возможного обмена анклавами с Азербайджаном, возможного конституционного референдума и продолжающейся геополитической конфронтации с Москвой.

Эти аресты также посылают четкий сигнал внешним партнерам: заверение в том, что мирный процесс с Азербайджаном и разблокировка региональных транспортных связей (инициативы «Маршрут Трампа» и «Перекресток мира») не будут сорваны внутренними политическими трениями или сопротивлением оппозиции. Более того, реализация этих проектов — по крайней мере, согласно стратегии армянского правительства — будет проходить беспрепятственно. В конечном счете, задержания сигнализируют как оппозиции, так и иностранным игрокам о том, что администрация Пашиняна намерена любой ценой реализовать свою политическую программу, независимо от средств и затрат.

«Сезонные» аресты Кочаряна

Бывший президент Армении Роберт Кочарян был арестован при обстоятельствах, которые многих удивили, на совершенно ином политическом и временном фоне. Бархатная революция Пашиняна против третьего президента Сержа Саргсяна была еще свежа в памяти; Пашинян едва занял пост премьер-министра, как гром среди ясного неба, под стражу был взят не свергнутый лидер Саргсян, а его предшественник — второй президент Армении Кочарян.

Кочарян был впервые задержан в июле 2018 года, всего через два месяца после прихода Пашиняна к власти, а затем снова в декабре того же года. Он оставался за решеткой до мая 2019 года по делу «1 марта», обвиняясь в свержении конституционного строя. Именно в этот период президент России Владимир Путин посетил жену Кочаряна, открыто выразив свою солидарность.

Затем последовала Вторая нагорно-карабахская война 2020 года, трехстороннее заявление от 9 ноября, «попытка военного переворота», глубокий политический кризис, отставка кабинета Пашиняна и призыв к досрочным выборам. Только после всего этого подошла к концу эта глава саги Кочарян-Пашинян. Всего за два месяца до досрочных парламентских выборов 2021 года Конституционный суд, «обновленный» Пашиняном, признал неконституционной статью 300.1 Уголовного кодекса (отменяющую конституционный порядок) — фактически оправдав Кочаряна наряду с его бывшими подчиненными, бывшим заместителем министра обороны Юрием Хачатуровым и бывшим начальником Генерального штаба Сейраном Оганяном.

После этих событий альянс “Армения” Кочаряна вошел в послевоенный парламент, утвердившись в качестве основной оппозиционной силы. В течение пяти лет политический блок Кочаряна добросовестно исполнял свои обязанности в качестве парламентской оппозиции, создавая иллюзию того, что вражда между Пашиняном и Кочаряном наконец утихла. Однако недавние аресты Кочаряна и его сына знаменуют собой совершенно новый акт в этой политической драме. Если его предыдущий арест произошел в период экзистенциального кризиса для Армении — войны, поражения, капитуляции и чрезвычайных выборов — то эта последняя глава разворачивается в другой, но столь же критический момент: момент, определяемый внешними вызовами и слабой перспективой разблокировки границ и долгосрочной региональной стабильности.

Лето, полное наказаний: что дальше?

Послевыборное политическое лето в Армении редко бывало таким напряженным. Обычно послевыборная турбулентность утихает по мере формирования нового парламента. Однако армянская политическая жизнь никогда не следовала классической логике учебников. Она остается чрезвычайно активной вне зависимости от времени года, постоянно бросая вызов общепринятым политическим правилам после выборов.

Самым громким делом, несомненно, стал арест Кочаряна вместе с его старшим сыном по обвинению в экономических преступлениях. Этому предшествовал арест Гагика Царукяна, лидера третьей оппозиционной силы Армении. Царукян, некогда олигарх, а затем переименованный Пашиняном в «крупного землевладельца», ранее был заключен в тюрьму, оправдан судом по делу о подкупе избирателей, а теперь вновь арестован по обвинению в экономических преступлениях, незаконной приватизации и уклонении от уплаты налогов.

Перед выборами был арестован Андраник Теванян — бывший союзник Кочаряна, экс-депутат и в настоящее время второй в партийном списке Царукяна — по обвинению в государственной измене и шпионаже в пользу России. Одновременно правоохранительные органы задержали Аргама Абрамяна (сына бывшего премьер-министра Овика Абрамяна и зятя Гагика Царукяна), а также Гагика Хачатряна, бывшего главу Комитета по государственным доходам, некогда всемогущего магната и любимого «суперминистра» финансов Сержа Саргсяна.

Каждый арест и задержание сопровождались формальным юридическим обоснованием, а обвинения варьировались от коррупции и злоупотребления властью до взяточничества, незаконного обогащения и миллионов долларов незадекларированных доходов, накопленных лицами, посвятившими всю свою карьеру государственной службе. В то же время общественное мнение не оспаривает тот факт, что они злоупотребляли своим служебным положением, занимались незаконным обогащением и совершали финансовые преступления. Даже их адвокаты не отрицают наличие незаконных или незадекларированных доходов. Споры скорее касаются сроков возбуждения уголовных дел и, в некоторых случаях, применения чрезмерной силы.

На первый взгляд, здесь нет ничего необычного — над ними висит меч правосудия Пашиняна, и, получив новый мандат, он привлекает их к ответственности. Однако это лишь одна сторона медали. Многие эксперты справедливо указывают на избирательное правосудие. Факты, касающиеся этих дел, были хорошо известны общественности — и, несомненно, правоохранительным органам — задолго до этого, еще со времен прихода Пашиняна к власти в 2018 году и даже раньше. В 2018 году, когда Царукян поддержал кандидатуру Пашиняна на пост премьер-министра и использовал парламентские голоса своей партии для его избрания, премьер-министр Пашинян публично объявил его «крупным собственником», а не олигархом. Когда Царукян позже потребовал отставки Пашиняна после Второй нагорно-карабахской войны, тот в одночасье вернулся к статусу «олигарха», был задержан Службой национальной безопасности, обвинен в подкупе избирателей и в конечном итоге оправдан спустя годы.

Теперь, после того как Царукян попытался вернуться в парламент — но его голоса были обесценены отказом правящей партии от пересчета голосов — и после того, как он возобновил резкую критику администрации из-за испорченных отношений с Москвой и экономических последствий, он снова оказался в заключении. На фоне напряженных отношений с Москвой, постоянных угроз со стороны Путина, экономических санкций и призывов к референдуму о вступлении в ЕС, Пашинян изо всех сил пытается укрепить свои позиции в тылу. Отстранение и нейтрализация Царукяна — это в точности та же стратегия, которую Саргсян использовал против него в 2015 году.

Арест двух Кочарянов следует аналогичной логике. В общественном и политическом восприятии Кочарян воспринимается в Армении как «человек Путина» — самый пророссийский лидер страны, поддерживающий прямые связи с российским президентом. Поздравления с днем ​​рождения, которые Путин отправил Кочаряну, пока тот находился под стражей, идеально вписываются в эту динамику. Это послужило тонким напоминанием Пашиняну о том, что Путин не предал своего близкого союзника, а также сигналом о том, что использование «политического заложника» в качестве рычага в переговорах — это ошибочная тактика.

Учитывая, что Кочарян был арестован всего за несколько дней до встречи Путина и Пашиняна в Бишкеке, можно было бы предположить, что Пашинян намеревался использовать арест в качестве козыря для переговоров об отмене российских санкций. Однако переговоры в Бишкеке показали, что Путин не будет просить Пашиняна об освобождении Кочаряна во второй раз. (В 2021 году ходили слухи, что именно Путин лично попросил Пашиняна снять обвинения с Кочаряна, что и послужило поводом для последующего решения Конституционного суда).

Вне зависимости от политического подтекста, арест Кочаряна имеет отчетливое экономическое измерение. Вице-премьер России Алексей Оверчук недавно отметил, что товарооборот Армении с Россией упал на две трети, в результате чего дефицит бюджета Армении составил 1,5 миллиарда долларов. Пока Ереван пытается получить иностранные кредиты для покрытия дефицита, задержание лиц с огромными капиталовложениями и возбуждение против них многомиллиардных уголовных дел служит практической цели: изъятию их богатств для пополнения государственной казны.

Однако главный вопрос остается открытым: какова истинная природа этого нового общественного договора между Пашиняном и его электоратом? Кто виноват, как их следует наказать и с какой целью? Можно ли действительно построить демократическую систему и государство, управляемое верховенством права, используя жесткие механизмы правоохранительных органов и избирательного преследования? Являемся ли мы свидетелями подлинного правосудия, или Пашинян подпитывает жажду возмездия у населения, злоупотребляя государственной властью, нейтрализуя оппозицию и непреднамеренно попирая демократические нормы в погоне за конечной целью?

Эта конечная цель, далёкая от достижения, похоже, полностью застопорилась. Мирные переговоры с Азербайджаном остаются замороженными; Баку требует внесения изменений в Конституцию Армении — задача, невыполнимая без голосов оппозиции в парламенте или национального референдума. Тем временем процесс демаркации и делимитации границы с Азербайджаном зашёл в тупик, несмотря на то, что Баку продолжает оккупировать 250 квадратных километров суверенной армянской территории. Турция также продолжает блокаду, держа границы закрытыми и отказываясь предпринимать конкретные шаги к нормализации отношений.

В дополнение к требованиям Баку о конституционном референдуме, Москва выдвинула собственное навязчивое требование: референдум о том, должна ли Армения присоединиться к ЕС или к Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС) — вопрос, который, похоже, стал навязчивой идеей для Путина, наряду с российскими экономическими санкциями против Еревана.

В ответ Пашинян настаивает, что у него нет непосредственных планов выхода из ЕАЭС. Он обещает оценить заявку России на строительство новой атомной электростанции в Армении, а также российское предложение о строительстве новой станции Ереванского метрополитена. Помимо этих экономических инициатив, Пашинян попытался политически умиротворить Москву, заменив прозападно настроенного секретаря Совета Безопасности Армена Григоряна бывшим спикером парламента Аленом Симоняном. Этот жест не остался незамеченным; российский посол Сергей Копыркин посетил Симоняна на следующий день после его назначения.

Эти тактические маневры, политические балансировки и попытки консолидировать внутренний фронт не решают основные стратегические проблемы: глубокую зависимость Армении от России, отсутствие или недостаточность буферов безопасности и застой в региональной интеграции. Нерешенный вопрос о новой геополитической ориентации Армении — и связанные с ней огромные риски — остается нерешенным. Хотя репрессии Пашиняна против оппозиции могут принести краткосрочные тактические преимущества, особенно в плане освещения в СМИ и связей с общественностью, они малоэффективны с точки зрения стратегического рычага. Им не удалось изменить жесткую позицию России, Турции или Азербайджана. В конечном итоге, эти методы поднимают тревожные вопросы о целесообразности инструментов правительства, устойчивости его целей и сопутствующем ущербе, нанесенном демократическим и правовым основам Армении.