Опыт Армении после выборов стал для Грузии важным политическим и общественным ориентиром: он усилил ощущение близости между двумя странами и вызвал обсуждение того, как общественная мобилизация, внешнеполитический выбор и приоритет государственных интересов могут по-разному реализовываться в схожих по историческому и культурному контексту странах, — так считает наш собеседник, бывший государственный министр Грузии по вопросам реинтеграции, политолог Паата Закареишвили.
— О чём на самом деле говорят результаты выборов в Армении?
— Во-первых, произошло то, чего все ожидали. Можно сказать, что Пашинян и его партия одержали убедительную победу. Под убедительностью я подразумеваю не абсолютную победу, а то, что практически никто не сомневается в её результате. Никто не ставит под сомнение те результаты, которые он получил, и тот мандат, который ему дал армянский народ на продолжение проводимой политики. Это очень важно, потому что армянский народ фактически сказал ему: продолжай. Именно в этом заключается убедительность его победы.
Однако есть и серьёзные вопросы, которые Пашинян должен учитывать. Он потерял как минимум 10 мест в парламенте. Раньше у него было 74 места, а сейчас, скорее всего, будет от 60 до 61. Если не произошло дополнительных уточнений, то на данный момент ситуация выглядит именно так. Тем не менее, он по-прежнему может самостоятельно формировать правительство, принимать законы и утверждать бюджет. Единственное, чего он не может, — это менять Конституцию. Есть и психологический момент: его партия потеряла часть мест, а пророссийская оппозиция усилилась. Хотя это существенно не меняет политическую ситуацию, психологический фактор всё же присутствует. Оппозиция не ослабла. Пашинян победил, но и оппозиция сохранила силу и намерена продолжать борьбу.
Поэтому, несмотря на полученный мандат на продолжение своей политики, реализовывать её будет сложнее. Раньше было непросто, а теперь станет ещё труднее. Тем не менее, возможности для работы у него остаются. Можно сказать, что скорость машины снизилась: если раньше она могла ехать со скоростью 120 км/ч, то теперь её возможности несколько ограничены. Но в любом случае движение вперёд остаётся возможным.
— Первым Пашиняна поздравил премьер-министр Грузии Кобахидзе. Что это может означать?
— Ничего особенного это не означает. Было видно, кто побеждает, но до объявления официальных результатов обычно не поздравляют. Как правило, ответственные политики дожидаются итогов голосования. Это вопрос уважения к закону и к процедурам. В тот момент ему следовало проявить уважение к избирательному процессу в Армении и дождаться первых официальных заявлений. После этого можно было поздравлять победителя. Здесь нет ни ничего хорошего, ни ничего ужасного. Просто таким образом Грузия попыталась вписаться в общую картину. Весь мир поздравляет Пашиняна, и Кобахидзе, по сути, тоже хотел показать: «Я тоже здесь, обратите на меня внимание». На мой взгляд, это выглядело довольно примитивно, хотя в целом ничего критичного в этом нет. Никаких дополнительных политических очков ему это не принесло. Возможно, даже немного убавило, потому что в этом не было особой необходимости. Поэтому, наверное, не стоит придавать этому слишком большое значение.
— Происходит ли в Армении смена внешнеполитического курса или это лишь корректировка политики?
– Да, но не против России, а в сторону большей самостоятельности. Армения не хочет быть ни в одной из зависимых схем — ни в российской, ни в европейской. Она стремится к самодостаточности и равноправному партнёрству. Вопрос не в том, чтобы получать ресурсы или поддержку «в обмен на лояльность», а в том, чтобы быть равным и достойным партнёром, который способен развиваться и защищать свои интересы. Армения не хочет положения зависимого участника — она хочет равенства. И этот принцип должен распространяться на все стороны: и на Россию, и на Европу. Суть в том, что Армения не стремится быть «второй» или «третьей». Она хочет быть равным участником отношений без иерархий — на основе взаимного уважения и интересов.
— Сможет ли Армения диверсифицировать свои экономические рынки?
— Да, я думаю, что Турция должна сыграть определённую позитивную роль. Турция уже могла бы увидеть, что Армения серьёзно работает и борется за своё справедливое место в регионе. В этом контексте Турции следовало бы открыть границы и дать возможность армянским товарам стать более конкурентоспособными. Армянские товары действительно достаточно качественные и конкурентоспособные.
В этом смысле многое зависит от Турции. Конечно, европейцы тоже хотят помочь, но там поддержка не будет мгновенной — Армении придётся доказывать свою способность быть надёжным участником европейских рынков. Я думаю, что и ситуация в Иране постепенно будет стабилизироваться, и тогда появится возможность для восстановления и развития экономических связей. В целом Армения должна диверсифицировать свою экономическую политику.
Ранее экономика Армении в значительной степени была связана с Россией, и Россия создавала определённые благоприятные условия. Однако, когда Армения начала вести политику, которая не всегда устраивала Россию, последовало усиление давления. В такой ситуации возникает вопрос о надёжности партнёрства. Поэтому Армении важно учитывать, что подобная модель отношений может быть нестабильной. Россия, вероятно, в какой-то момент попытается восстановить более тесные отношения, но уже в иной форме — с сочетанием давления и стимулов. Армения должна понимать, что такая зависимая модель — это скользкий путь, который в долгосрочной перспективе может не оправдать себя. Поэтому лучше сейчас воспользоваться моментом и максимально расширять экономические связи с соседями и партнёрами. В первую очередь это Турция, Иран и Европейский союз. Также важную роль может сыграть Индия. Большое значение имеет и армянская диаспора, которая может способствовать развитию международных связей. В целом у Армении есть уникальный шанс стать надёжным и самостоятельным экономическим партнёром для разных стран, при условии правильной диверсификации и стратегического подхода.
— Может ли железная дорога Баку–Тбилиси–Карс стать для Армении альтернативой транзитным маршрутам через Россию в Европу?
— Реально, конечно. Не для красивого же словца открыли. Это нужно всем. Турции нужно в первую очередь. Чтобы товары из Центральной Азии через Азербайджан в Грузию проходил в Турцию. Это дополнительный ресурс. Дорога Трампа, которая сейчас по Зангизурской дороге еще не открыта. Еще переговоры ведутся. До этого времени эта дорога через Карс будет востребована. Я думаю, что по железной дороге переводят крупные товары, которые в сумках не принесешь. Я думаю, что раз эта дорога открыта для Еревана, то Армения будет пользоваться этими более крупными товарами. Регулярно будет проводить через Турцию.
— Чем объясняется, что Армении удалось провести демократические выборы, а Грузии— нет?
— Очень важный вопрос, потому что наши власти думают о себе, а армянские власти — об Армении. Это легко проверить. Как бы мы не критиковали Пашиняна, за его стиль. Иногда он спорит и даже резко разговаривает с гражданами — это, конечно, мне не нравится. Но в любом случае он любит Армению и думает прежде всего о ней. Он почти готов, я уверен, даже к самопожертвованию ради страны. Его жизнь, если честно, находится под постоянным риском. В любой момент на него может быть оказано серьёзное давление. Это человек, который постоянно находится под ударом. Поэтому можно сказать, что он в определённой степени жертвует собой во имя Армении. Его стиль мне точно не нравится, но его любовь к Армении настолько заметна, что его невозможно не уважать за это.
И в этом заключается огромная разница: власти в Грузии, на мой взгляд, в большей степени думают о сохранении власти, тогда как Пашинян ориентируется на реальность и пытается действовать исходя из интересов страны. Конечно, впереди ещё будут сложности. Эта история не заканчивается — наоборот, начинается новый, более сложный этап. Почти 50% поддержки оппозиции — это серьёзный результат, и они будут пытаться реализовать этот политический капитал. Поэтому ситуация будет непростой. Но я уверен, что креативное мышление Пашиняна позволит ему добиваться своих целей. В Грузии же, к сожалению, и власть, и оппозиция часто сосредоточены на борьбе за власть. Мало кто действительно думает о том, как работать на страну. Либо власть стремится сохранить позиции, либо оппозиция — вернуть власть, поскольку многие из них уже были у власти ранее.
— В Грузии, как мне кажется, вырос интерес и уважение к Армении. Это связано с её внутренним и внешним курсом или с другими обстоятельствами?
— Во-первых, в Грузии понимают, насколько важна мобилизация общества, и насколько это возможно и у нас. Если в Армении это возможно, то возникает вопрос: почему бы это не было возможно у нас, ведь мы почти одинаковые народы, веками жившие вместе. У нас нет более близких народов, чем мы друг для друга. Конечно, можно привести примеры других близких народов — французов, немцев и так далее. Но столь длительной и в целом мирной совместной истории, как у нас, немного. У нас тоже были войны, к сожалению, но их было немного, и даже вспоминать об этом сегодня не хочется.
На фоне того, как другие народы веками истребляли друг друга, а затем всё же научились жить в мире, наш исторический опыт выглядит особенным. И на этом фоне мы, прежде всего, сравниваем себя с Арменией. Когда у нас получается — мы радуемся успеху в определённой конкурентной среде. А когда Армения выходит вперёд, мы понимаем, что и у нас это тоже возможно. Поэтому армянский пример вызывает уважение. Те, кого я знаю, в целом восхищены тем, что там произошло, несмотря на аналогичные процессы в Молдове. Но, например, Молдава воспринимается как более далёкая, и поэтому её опыт меньше затрагивает нас эмоционально. А Армения — ближе, и потому её события воспринимаются иначе. Поэтому возникает ощущение, что если получилось у Армении, то может получиться и у нас. Это вызывает уважение и вдохновение.
Даже люди, которые голосуют за «Грузинскую мечту», в какой-то степени начинают задаваться вопросами. Их позиция во многом связана с темой войны и безопасности. И на этом фоне возникает вопрос: если Армению никто не заставлял воевать, и при этом ей помогают европейские партнёры, как и Молдове, то, возможно, проблема не только во внешнем факторе, но и внутри самой страны. При этом Пашинян не втягивал Армению в войну. Он дистанцировался от конфликта и при этом не занимал откровенно антироссийской позиции.
Тем не менее, Армения всё равно сталкивается с давлением. Это заставляет задуматься о природе внешнеполитических рисков. С другой стороны, у Азербайджана есть свои ресурсы и своя специфика, что также влияет на баланс сил. Даже часть сторонников «Грузинской мечты» признаёт, что Армения в определённом смысле действует более последовательно в защите государственных интересов — даже в рамках осторожной политики по отношению к России. Армения в этом смысле демонстрирует подход, при котором государственные интересы ставятся выше партийных. В то время как в Грузии часто складывается впечатление, что приоритетом является борьба за власть — как у власти, так и у оппозиции. И именно поэтому армянский пример воспринимается как важный и показательный для региона.
