Перспективы окончания войны между Ираном и Израилем пока остаются неопределёнными. Однако, по мнению ираниста Армена Варданяна, конфликт вряд ли перерастёт в долгосрочную масштабную войну. О том, как развивается противостояние, какие последствия оно может иметь для Южного Кавказа, на какие страны как отражается…
— Как вы оцениваете текущую ситуацию в ирано-израильской войне? Может ли она перерасти в долгосрочный региональный конфликт?
— Окончание войны пока не просматривается — света в конце туннеля ещё не видно. Стороны продолжают разрушительное и катастрофическое противостояние. Однако, на мой взгляд, эта война не будет длительной, поскольку обе стороны несут очень серьёзные потери — как Иран, так и тандем Израиль–США.
С одной стороны, ни одной из сторон невыгодно продолжать нести столь большие потери. С другой — в этом конфликте вряд ли возможна ситуация, при которой одна из сторон подпишет капитуляцию. Поэтому я думаю, что через одну-две недели боевые действия могут завершиться и конфликт не примет такого масштабного характера, как, например, российско-украинская война.
— Как эта война может повлиять на Южный Кавказ? Изменит ли она ситуацию в регионе?
— Нет, прямого влияния на Южный Кавказ она не окажет, поскольку страны региона не вовлечены в этот конфликт. Даже удары беспилотников по аэропорту Нахичевани не привели к войне между Ираном и Азербайджаном.
Мы также видим, что между Азербайджаном и Арменией в нынешней ситуации нет предпосылок для начала войны. Поэтому я не думаю, что этот конфликт приведёт к серьёзным геополитическим изменениям или новой расстановке сил на Южном Кавказе.
— Какие риски существуют для Армении и Грузии?
— Прямых рисков нет. Однако с экономической точки зрения Армения и Грузия, как и многие другие страны, могут понести определённые потери. Это связано с тем, что региональные логистические маршруты нарушены: многие транспортные пути либо перестали работать, либо функционируют с перебоями.
Таким образом, последствия будут в основном экономическими. Более серьёзных долгосрочных последствий я не ожидаю.
— Готова ли Армения принять беженцев?
— Я не думаю, что это станет серьёзной проблемой для Армении. Во-первых, их количество не очень большое. Во-вторых, государственные структуры официально не занимались их размещением.
Поток беженцев действительно был, однако многие из этих людей самостоятельно нашли жильё и обустроились. Это не стало серьёзной нагрузкой для государства, поскольку власти не предоставляли им жильё или средства к существованию.
При этом больше людей направилось в Азербайджан — около 2500 человек, тогда как в Армению их прибыло меньше.
— Какие сценарии возможны в ближайшие одну-две недели?
— Изначально Дональд Трамп заявлял, что война может продлиться 4–6 недель. Однако позже отметил, что события развиваются быстрее, чем он предполагал. Поэтому, на мой взгляд, боевые действия могут продолжаться ещё одну-две недели, но не более.
Для Армении я не вижу каких-то проблемных сценариев. Скорее всего, на определённом этапе стороны сядут за стол переговоров и договорятся о прекращении войны, как это произошло во время прошлогодней 12-дневной войны между Израилем и Ираном. Тогда обе стороны оказались истощены и столкнулись с серьёзными военными трудностями, поэтому были вынуждены согласиться на прекращение огня. Думаю, что и сейчас изнурительное противостояние подтолкнёт стороны к перемирию.
— Действительно ли причиной войны стал вопрос ядерного оружия Ирана, или были и другие причины?
— В целом, конфликт действительно связан с ядерной программой Ирана. Однако со временем США повысили требования. Если раньше речь шла лишь о том, чтобы Иран не обогащал уран до уровня, позволяющего создать ядерное оружие, то позже были выдвинуты новые условия. В частности, США потребовали, чтобы Иран отказался и от своей ракетной программы.
По мнению Вашингтона, иранские ракеты способны поражать цели на расстоянии до 2000 километров и более и нести ядерные боеголовки, что представляет угрозу для Израиля.
По вопросу обогащения урана стороны в какой-то момент вроде договорились, Иран соглашался обогащать уран только до примерно 5 %, что используется исключительно в мирных целях — например, как мы на Мецаморской атомной станции и на обычных атомных электростанциях.
Однако обогащение урана до 60 % уже создаёт возможность для производства ядерного оружия. Иран заявлял, что располагает достаточным количеством обогащённого урана для создания примерно 11 боеголовок. Это и вызвало серьёзные опасения у США и Израиля, что в итоге и привело к нынешнему конфликту.
— Была ли эта война выгодна Азербайджану?
— В определённой степени да, поскольку мировые цены на нефть значительно выросли. Азербайджан, будучи страной-экспортёром нефти, может получить значительную прибыль.
До войны цена барреля нефти составляла около 70 долларов, а сейчас она приближается к 100 долларам. Это приносит Азербайджану дополнительные сотни миллионов долларов.
Конечно, есть и обратная сторона: Азербайджан, как и другие страны, также испытывает экономические трудности. Кроме того, поток беженцев в Азербайджан больше, чем в Армению, что связано с переселением этнических азербайджанцев из северных регионов Ирана.
Однако, если сопоставить все факторы, можно сказать, что Азербайджан в итоге выиграл от этой ситуации больше, чем потерял. Азербайджан и Россия — страны-экспортёры нефти, и рост цен приносит им значительные доходы.
