В интервью с Jnews политолог Гела Васадзе объясняет, почему Грузия свернула с пути в Европейский Союз и фактически встала перед угрозой оказаться вне игры на международной арене. Беседуем также о геополитике на Южном Кавказе, о том, куда двигается Грузия, Армения, Азербайджан.
— Что стало поворотной точкой в отношениях Грузии и ЕС — внутренние политические решения или давление извне?
— Изначально, и до выборов 2024 года, и особенно после них, наши власти просто решили сделать так, чтобы любое поползновение в сторону Европейского Союза было перекрыто.
Они испытывали большой дискомфорт от того, что от них требовалось соблюдение определённых прав. Честно говоря, я думаю, наши власти надеялись, что мы не получим кандидатство в ЕС. Несмотря ни на что, мы его получили, а потом они поняли, что с кандидатством накладываются определённые обязательства, и сделали так, чтобы отказаться от этих обязательств.
Главным обязательством было проведение более или менее приличных выборов в парламент в 2024 году — не абсолютно честных, но хотя бы приличных. Этого не произошло. Кроме того, было понятно, что будут протесты, что они будут подавляться и что Евросоюз будет реагировать — не сможет он не реагировать. В итоге власти перекрыли саму возможность такой реакции ЕС. То есть сказали: «Тогда нам это не надо».
Как они это аргументировали для себя, говорили о «deep state», или тогда ещё не было «deep state», была «партия войны» — это уже вопрос десятый. Факт в том, что они испытывали дискомфорт, и чтобы его не испытывать, чтобы не быть обязанными соблюдать элементарные нормы демократических институтов, это просто-напросто было сделано. А потом пришлось вмешиваться в законы, начался процесс «бешеного принтера», который продолжается до сих пор. Это очевидно. Хорошо это или плохо — оставим это в покое, это уже оценочное рассуждение.
— Можно ли считать, что власти Грузии, начав конфликт с USAID и обострив отношения с Западом, заранее предвидели геополитический поворот и возвращение республиканцев к власти в США?
— Нет, они не предугадали, у них просто идеологически так. Просто-напросто в данном случае они посчитали, что им повезло. На самом-то деле, я думаю, что они переигрывают очень сильно. Именно поэтому сегодня мы видим ситуацию, когда Грузия оказалась фактически вне игры.
— Почему США дистанцировались от Грузии?
— Нет, тут нужно хорошо понимать логику позиции Запада. Если человек не хочет быть здоровым, то ему невозможно помешать. В данном случае мы не хотим быть здоровым.
Так вот, когда наши власти сейчас говорят о восстановлении отношений с США, они напоминают Рабиновича, который всё время предъявлял претензии к Всевышнему, почему он не выигрывал в лотерею. До тех пор, пока не сказали с неба: «Рабинович, помоги мне, купи лотерейный билет».
Они не покупают лотерейный билет. Более того, они обходят ещё дальше и дальше этот киоск, где продают лотерейный билет. Поэтому выиграть невозможно. Но их, вот нашу властную элиту, это устраивает вполне. Грузия сегодня — это бизнес-корпорация. В этой бизнес-корпорации есть «миноритарный акционер», который решает всё, и его бизнес-партнёры. И есть менеджмент государственного человечества.
С этой точки зрения им абсолютно не нужно то, что сегодня получили Ереван и Баку.
— По каким причинам руководство Грузии пересматривает отношения с Евросоюзом и США, и как это может повлиять на будущее страны?
— Никакого будущего. Есть куча стран, которые не являются партнёрами ни Евросоюза, ни США. Есть куча стран, которые прихватизированы и приватизированы. И ничего, как-то они выживают — так и будем выживать. Те, кто недовольны, в принципе, цель всех этих законов — чтобы недовольные просто уехали.
— Какие перпективы и потенциальные угрозы могли бы возникнуть для Грузии в случае стратегического объединения с Арменией и Азербайджаном?
— Никаких угроз, честно говоря. На самом деле, конечно же, то, что Грузия выпадает из этого, — это большой минус и для Армении, и для Азербайджана. С другой стороны, функцию дороги мы всё равно будем выполнять. Транзит будет идти, это всё. Я всегда говорил, что транзит — это не про деньги. Транзит — это про геополитику.
Транзит даёт возможность того, чтобы были дилетанты, которые могут тебя защитить. Но если раньше для стабильности в Грузии были заинтересованы Армения, Азербайджан и Турция, то сейчас этого нет. Сегодня при этом раскладе могут быть интересы США. А сегодня этого интереса нет.
— Что означает оставаться вне этой системы сотрудничества?
— Как минимум, отсутствие внешних инвестиций (в Армении они будут, в Азербайджане будут, у нас нет), отсутствие технологий (в Армении и Азербайджане есть, у нас нет), отсутствие политического зонтика (в Армении и Азербайджане есть, у нас нет) и так далее. Могу продолжать.
— Может ли ситуация после выборов в Армении привести к сворачиванию проектов по сотрудничеству с США или открыть новые возможности для его продолжения?
— Пашинян эти выборы, по состоянию на сегодня, выигрывает в одни ворота. И это очевидно, понятно. Но, допустим, гипотетически придут другие силы. И что? Они что, откажутся от тех преференций, от того хорошего, что несёт этот проект?
Нет, конечно же. Единственное, кто может отказаться, кто может охладеть к этому проекту, — это сами Соединённые Штаты. Этот вариант я допускаю.
Но даже если это и будет, уже сейчас линии со стороны закреплены так, что всё в руках Баку и Еревана. Всё. То есть на самом деле будут там США? Желательно. Очень хорошо, если они там будут. Но если через три года они скажут: «Нет, ребята, всё, вот что сделали, сделали», — уже такой мощный импульс, что дальше сами смогут.
— Какие факторы привели к тому, что США сейчас имеют больше возможностей в регионе, а ЕС постепенно снижает своё влияние?
— Евросоюз никуда не уходит. Евросоюз остаётся в регионе. У Евросоюза достаточно сильная здесь позиция. В конечном итоге именно страны Евросоюза являются основным рынком для Азербайджана и потенциальным премиальным рынком для Армении. Пока что для Армении основной рынок — это всё-таки Россия, но эта ситуация будет меняться.
И именно то, что сейчас делается, вкладывается и так далее, для того чтобы премиальные рынки для Армении были — именно рынок Евросоюза, рынок Ближнего Востока и так далее, а не Россия, нестабильная, где денег будет всё меньше и меньше. Поэтому Евросоюз, конечно же, остаётся.
Другое дело, что в политике Евросоюза было много политики и не так много экономики и здравого смысла. Сегодня Евросоюз представлен на уровне отдельных стран, которые тоже большие заинтересованные стороны. Например, я не думаю, что интерес к Армении уменьшится со стороны Франции, или интерес к Азербайджану со стороны Италии или Великобритании.
Нет, конечно же, не уменьшится. Германия представлена ровно в регионе. Поэтому я думаю, что сам Евросоюз будет менять сейчас политику на более прагматичную, на более устойчивую конструкцию.
— Какие европейские страны поддерживают дипломатические, экономические и стратегические отношения с Грузией?
— Никто. Более того, мы ухитрились, в общем-то, подпортить — не испортить, но подпортить наши отношения с ближайшими соседями: с Арменией, с Азербайджаном и с Турцией. Мы ухитрились со всеми испортить отношения.
Но если Армения и Азербайджан не могут просто сказать: «Да идите вы», то те, которые могут, уже нам сказали: от Китая до США. А это весь мир, получается.
— Как сейчас воспринимается Россия со стороны всех трёх стран нашего региона?
— Россия воспринимается по-разному. Азербайджан пошёл на конфронтацию с Россией и фактически новая реальность… это не значит, что он вообще отказался от связи с Россией. Но новая реальность такова, что роль России будет достаточно скромная.
Что касается Армении, совсем не случайно Россия реагирует очень нервно. И совсем не случайно Пашинян заявил о том, что они не собираются разрывать отношения с Россией и действовать против России. И самое интересное — он абсолютно искренне и абсолютно прав.
Вредить России в Армении никто не собирается. Другое дело, как они воспринимают слово «вредить». Если РЖД в лице Южно-Кавказской железной дороги, которая в концессии железной дороги Армении, не будет вкладываться, не будет развивать железнодорожную инфраструктуру, тогда это будет возвращено Армении, и придут другие инвесторы — возможно, тот же ТРИП, та же компания, которая будет руководить ТРИПом. И это нормально.
Это против России или нет? Пашинян же говорит им: «Ребята, нужно вкладываться в участок Бегри–Карс, нужно вкладываться в участок Яраск и Иран. Вкладывайтесь, ребята». Если они не будут вкладываться, это против них? Или просто в Армении в будущем скажут: «Ребята, нам нужно развивать», — и это реальность.
А что касается Грузии, как боялись, так и боятся. В смысле, Грузия боится конечно. И это всё выливается в какие-то дикие истории, типа терминалов, которые в Галии они построили.
