Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что грузоперевозки, осуществляемые в настоящее время через грузинский коридор, в будущем будут пролегать через Армению. Об этом он заявил на панельном заседании «Определение экономической идентичности Евразии» в рамках Всемирного экономического форума в Давосе.
По словам Алиева, армянская сторона обратилась к Азербайджану с просьбой обеспечить транзит грузов из Армении в Россию через Азербайджан, что на практике означает одностороннее открытие коридора. По его словам, несмотря на то, что на данном этапе перевозки осуществляются через Грузию, в будущем армянский коридор будет активно функционировать, и этот процесс не рассматривается как отдаленная перспектива.
Президент Азербайджана отметил, что сотрудничество с регионом и соседними странами является приоритетом для Баку, и после установления фактического мира началось также развитие экономических связей и экспортных операций с Арменией.
Информация также получила широкую огласку в грузинских СМИ, вызвав обеспокоенность по поводу ослабления роли Грузии в регионе.
Jnews побеседовал с экспертом по международным делам и политологом Андраником Ованнисяном на эту тему, и мы предлагаем вам ознакомиться с отрывком из интервью ниже.
– Какой военно-политический посыл содержит заявление Ильхама Алиева о возможном перенаправлении грузоперевозок с грузинского коридора на армянское направление? Можно ли рассматривать это как начало постепенного ослабления транзитной роли Грузии на Южном Кавказе?
В рамках процесса нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном Баку рассматривает постконфликтную конфигурацию региона как возможность диверсификации транспортных и логистических маршрутов, что вполне ожидаемо, поскольку во время конфликта с Ереваном значительная часть логистики проходила исключительно через Тбилиси.
Тем не менее, немедленного ослабления роли Грузии для Азербайджана не предполагается; в среднесрочной перспективе сохранится транзитная монополия Тбилиси, а это значит, что у грузинских властей будет время подготовиться к новым вызовам.
Также важно учитывать фактор ЕС, который активно участвует в процессе разблокировки коммуникаций между Турцией, Арменией и Азербайджаном. Для Брюсселя это также способ диверсифицировать маршруты в условиях ухудшения отношений с Тбилиси и одновременно построить более устойчивые транспортно-логистические цепочки со странами Южного Кавказа и Центральной Азии.
– Если значительная часть грузоперевозок будет обходить Грузию стороной, какие экономические и политические последствия это может иметь для Тбилиси? Способствует ли политическая нестабильность в Грузии ослаблению ее региональной роли?
Если значительная часть грузоперевозок начнет обходить Грузию стороной, это может иметь серьезные экономические и политические последствия для Тбилиси. Это может включать в себя снижение доходов от транзита, ослабление переговорных позиций и постепенную потерю статуса важного логистического центра в регионе.
Политическая нестабильность внутри страны объективно увеличивает эти риски, поскольку снижает доверие внешних партнеров и инвестиционную привлекательность, в частности для западных стран. Наиболее чувствительным фактором может стать пересмотр политики либерализации визового режима ЕС или полная остановка процесса европейской интеграции Грузии.
Такой сценарий может не только подорвать внешнеполитическую позицию страны, но и углубить внутренний кризис. В этом случае транзитные потери усугубят социально-политическую напряженность, что может привести к нестабильности внутри страны.
– Останется ли Грузия вне кругов принятия решений по новым региональным проектам? Она сможет вернуть себе ключевую позицию, или же региональная игра вступает в новую фазу без ее ведущего участия?
В среднесрочной перспективе полное исключение Грузии из процесса принятия решений по новым региональным проектам маловероятно. Однако с открытием границ между Турцией, Арменией и Азербайджаном роль Грузии значительно уменьшится.
Региональный статус-кво на Южном Кавказе действительно вступает в новую фазу, с акцентом на гибкие маршруты и альтернативы, а не на одного ведущего транзитного игрока. Теоретически Тбилиси сохраняет возможность восстановить свою ведущую позицию за счет развитой и высококачественной инфраструктуры. Однако, учитывая нынешние геополитические реалии и острую внутриполитическую напряженность, это считается менее реалистичным.
— На этом фоне, как вы оцениваете активное участие Соединенных Штатов, особенно в контексте проекта TRIPP?
Активное участие Соединенных Штатов на Южном Кавказе, в том числе в контексте проекта TRIPP, отражает долгосрочную стратегию по укреплению американского присутствия в регионе, в том числе в контексте проекта TRIPP, с целью получения доступа к Центральной Азии. Вашингтон рассматривает эти два региона как единую геостратегическую зону, важную для сдерживания России, Китая и Ирана.
Посредством инфраструктурных, логистических и политических инициатив Соединенные Штаты стремятся уменьшить зависимость региональных государств от альтернативных центров власти и укрепить их связи с западными рынками.
Конструктивным аспектом для стран региона является диверсификация маршрутов и источников влияния. В то же время усиливается конкуренция между внешними игроками, что увеличивает риски фрагментации и давление на внутренние политические процессы. Для Южного Кавказа и Центральной Азии это означает повышение стратегической значимости, но также и повышение требований к сбалансированному балансу интересов.
Для сведения, 8 августа между Арменией и Азербайджаном при посредничестве США были подписаны соглашения, обеспечивающие долгосрочный мир на Южном Кавказе, включая так называемую «Дорожную карту Трампа по международному миру и процветанию» (TRIPP), которая обеспечит развитие транспортных и энергетических связей.
